✓ Бог человека создал, чтобы тот думал.
Поведал миру граф Толстой (не Лев, только Алексей Николаевич) в своём знаменитом историческом романе „Пётр I”. А граф-то был – далеко не дурак.
И вот, сижу я так себе и думаю, как приличному человеку и полагается. А ду́мка моя такая – а не заделаться ли и мне полигло́том?
До таковско́й бредя́тины дошёл я после того, как прошерсти́л интернет в поисках информации на тему всевозможных разговорников.
Ведь когда в одном из посто́в („ЯЗЫКОВОЙ БАРЬЕР И ТРУДНОСТИ В ОБЩЕНИИ”) писал, каким образом народ наш, Homo soveticus, приобщается к языковой культуре (в частности – польской), то имел в виду участие во всевозможных языковых курсах, использование разнообразных учебников, видео- и аудиоматериалов, непосредственное общение, либо – освоение всяческих (без кавы́чек) разговорников.
Без кавы́чек писал до тех пор, пока не составил себе представление о том, что же это такое – разговорники. Сам-то я к помощи подобных „пособий” никогда как-то не прибегал, но искренне верил, что пользуется народ этим последним (в моём списке) методом и работает метод этот, и весьма народу нашему помогает.
И предполагал, естественно, что коль скоро продают этот „литературный изы́cк” во всевозможных киосках, цветочных и книжных магазинчиках на вокзалах, в аэропортах и торговых галереях, то кто-то же должен его и покупать. И, как минимум, – пролистывать.
Купил на днях и я, интереса ради. Полистал. И дед мой покойный вспомнился.
Туалет у него на хуторе был, типа „сортир”. Но все говорили – „выхо́дэк”. Чисто польское слово wychodek [выхо́дэк] – свидетельствует о том, что нужно и́з дому выйти, чтобы „пи́сальней” этой воспользоваться.
Бумагу для „выхо́дка” (где-то так – с обычный конверт величиной) дед из газет нареза́л. С туалетной бумагой в городе тогда напряжёнка была, а в деревне – тем па́че.
Портретов никаких (ну, фотографий то есть) на листках этих газетных не должно было быть. Дед был так воспитан и нау́чен, что нельзя, для подтирания задницы, чужую физиономию использовать. Чья бы она (не задница понятно, а физиономия) ни была.
И подумалось мне, что весьма пригодился бы ему „разговорник”-то.
И было б два в одном. И польский бы подштуди́ровал (который знал, впрочем, – четыре класса польской школы закончил), да и употребил бы по назначению. И размер подходящий – точь-в-точь как конверт, резать не было б необходимости.
Был когда-то такой товарищ, Константин Батюшков, усиленно трудившийся над обработкой родной поэтической речи и, как говорят, придавший стихотворному языку такую гибкость, упругость и гармонию, каких ещё не знала до тех пор русская поэзия. Так вот, деятель этот как-то написал:
✓ Каждый язык имеет своё словосочетание, свою гармонию и странно было бы русскому или итальянцу, или англичанину писать для французского уха и наоборот.
Я бы Константин Николаича чуточку дополнил.
Если ты всё ж таки начинаешь писать польские слова для русского уха, то сначала послушай, да проверь, как это в действительности звучит по-польски. И лишь потом – отображай на бумаге и „сливай” в интернет.
Воздерживаясь от очернения кого бы то ни было, хотел бы, после ознакомления с этими (так называемыми) „разговорниками” сделать только парочку комментариев. Почему „разговорники” в кавы́чки всё ж таки заключаю?
Да потому что общаться после использования этого „чти́ва” можно только никак. Или же – на уровне buraka ruskiego [бура́ка руске́го] – русского придурка-недотёпы.
Правда, если ты – матёрый мазохист и, слыша фразу типа: „Nie gadaj z tym burakiem, i tak nie zrozumie”. [не га́дай с тым бура́кем и так не зрозу́ме] – „Не болтай с этим придурком – и так не поймёт” идиоти́чески млеешь, то – всегда пожалуйста.
Далее: Разговор о „разговорниках” ②, или О движениях полушарий творцов „разговорников”.
Комментарии
Отправить комментарий