О польских и русских „неформальных” словах и лексике я уже писа́л: О „занимательных”... ➀., О „занимательных”... ➁., Русский мат... ⒈.. и Русский мат... ⒉..
Тут же – всё больше о литературе, добром и вечном.
В Польше к подобным лингвистическим нюансам относятся достаточно серьёзно, то есть – их штудируют и изучают. На академическом уровне. А коль одна из моих польских подруг – вузовский преподаватель с учёной степенью (Uniwersytet Śląski w Katowicach ~ Силезский университет в Катовицах) и специалист по русской филологии, то мне стало интересно, что ж там такого предлагают польским студентам из матерного наследия братского славянского народа.
Список литературы, рекомендованной для прочтения, был короток, всего-то пять фамилий, но зато – каких!
⇒ Во главе – Александр Сергеевич Пушкин и его язвительная эпиграмма:
✓ В Академии наук заседает князь Дундук.
Говорят, не подобает Дундуку такая честь;
Почему ж он заседает? Потому что ж😂п😂 есть.
Адреса́т эпиграммы, князь Дондуко́в-Корса́ков, был вице-президентом Санкт-Петербургской Академии наук, назначенный (по упорным слухам) по протекции министра народного просвещения и президента той же Академии наук Уварова, известного гомосексуальными наклонностями. Связывали (опять же – по слухам) двух товарищей очень прочные (и не менее порочные) отношения. Грубее же говоря, один „струга́л” другого, что Александр Сергеевич вскользь и подметил. Сила пушкинского слова была такова, что до сих пор все уверены, что князь был туп, как пробка, а к тому же – мужеложцем и хамом. Что странно, у Дондукова было десять детей, да и человеком он был крайне воспитанным и совсем неглупым, и скорее всего – не злопамятным, по крайней мере, он не стал преследовать Пушкина, а напротив – сделал много хорошего для его журнала.
Фамилия князя была Дондуков, но Пушкин всегда, даже в
официальных письмах, писал её через два „y” и, благодаря этому, имя „Дундук” стало нарицательным.
⇒ „Лука́ Муди́щев” – анонимная „срамна́я” поэма второй половины XIX века, отчасти стилизованная под непристойные стихи Барко́ва и потому зачастую ему приписываемая. О её первой публикации точных сведений нет, но доподлинно известно, что долгое время поэма эта передавалась рукописно, вследствие чего ныне (в XXI веке) существует во множестве разных вариантов.
Иван Семёнович Барко́в, русский поэт, автор эротических, „срамны́х од”, переводчик Академии
наук, ученик Михаила Ломоносова (поэтические произведения которого пародировал)
был студентом в университете, при Петербургской Академии наук, а потом служил в
нём копии́стом. Учился студио́зус Барков неровно, но весело – несколько раз был
сечён розгами за пьянство и хулиганские выходки. Раз, за грубость и ложный
донос на ректора университета, был даже закован в кандалы. И оттого (за все
свои „проступки и дерзости”) быстро-таки был из университета исключён.
Однако, наряду со всеми своими художествами, Барков был вправду силён в латинском языке. И его познания латыни настолько впечатлили Ломоносова, что тот взял его к себе в секретари. Барков переписывал на́бело многие сочинения и исторические труды Ломоносова, включая „Российскую грамматику”. Но, за недостойное поведение, из академии он неоднократно увольнялся, а спустя лишь год после смерти Ломоносова его окончательно оттуда вышибли. Автоэпитафия, сочинённая (вроде бы – им) незадолго перед смертью, гласила: „Жил грешно́ и умер смешно”.
⇒ Весьма ценное наследие оставил после себя талантливый фольклорист, исследователь духовной культуры славянских народов, собиратель мифов и легенд Александр Николаевич Афана́сьев. Благодаря ему, мы с раннего детства знакомимся с такими сказками, как „Василиса-царевна”, „Жар-птица”, „Курочка Ряба”, „Репка” и „Колобок”.
Его „Русские заветные сказки” впервые опубликовали в Женеве в конце XIX века. В России же эта книга впервые увидела свет лишь в 1992 году. Я же её купил (в том же, 1992) в Минске, на Комаровском рынке. Афанасьев их непристойными не считал, говоря на сей счёт: „Никак не могут понять, что в этих народных рассказах в миллион раз больше нравственности, чем в проповедях, преисполненных школьной риторики”.
Далее: „Смра́дные слова”, их ценители, познаватели и подви́жники ⒉
Комментарии
Отправить комментарий