Ранее: Смена языка – смена мышления.
✓ О, как плещет в устах твоих польская речь, ключевая да серебристая!
Как умеет она прямо в душу истечь, утоляющая, словно истина.
Илья Сельвинский, поэт, один из крупнейших представителей авангарда в русской поэзии, теоретик стиха́, прозаик и драматург.
Бродишь ты по Древней Руси, в поисках стольного града Киева, либо пытаешься, в современном Евросоюзе, попасть в Варшаву, но как ни крути, а языковой барьер является больши́м стрессом и попытки что-то объяснять на пальцах, na migi [на ми́ги], как говорят поляки, – ну совсем нелепое решение в данной ситуации.
и выходит так, что без знания языка страны, куда ты приехал, оказываешься в очень глубоком тупике с чувством постоянного психологического дискомфорта и беспомощности, которое неизбежно возникает, когда ты не можешь сам заполнить элементарную анкету или прочесть (и понять!) обычное объявление.
Решает эту проблему каждый на своё усмотрение, сам. Один начинает учиться заранее, – покупает языковой курс, садится за учебники, видео- и аудиоматериалы. Другой ставит на непосредственное общение – вживу́ю, либо через интернет. Третий штудирует разговорники. Вариантов – масса. И каждый выбирает себе наиболее (по его мнению) удобный и эффективный.
Что касается меня, то никогда (нормально) польский не учил. То есть каких-то там серьёзных уроков по грамматике, лексике, либо литературе не было. Но контакт с языком присутствовал с самого детства.
Во-первых, – постоянное общение с соседями, родственниками, друзьями и их семьями. Коль уж поляки (по переписи) составляли около 10% всех гродненцев, то польскую речь (или очень на неё похожую) слышал ежедневно. Почему „похожую”? Да потому что о той мешани́не из русских и польских слов и выражений как-то трудно было бы сказать – „язык”. В крайнем случае – диалект. По-польски – gwara [гва́ра].
Во-вторых, – польское телевидение и радио. Сколько себя помню, всегда смотрели первую программу TVP 1 [тэ-фа́у-пэ е́дэн]. И было у них KINO NOCNE [ки́но но́цнэ] – НОЧНОЕ КИНО. Учитывая разницу во времени (два часа), фильм начинался где-то в полвторого. Но ждали и смотрели. И никакие переводчики не требовались, потому, как понимали всё. В основном это были ужастики. Хотя, уже студентом, долго ждал (почти до трёх пополуночи) „Последнее танго в Париже”. У нас-то что-то такое обнаружить в программе было б ох как затруднительно.
Радиостанций разных можно было поймать побольше. Если с телевидением сравнивать.
В-третьих, – костёл. Клятвенно обещал, что о религии писать воздержусь, но тут всё в тему. Из песни, как говориться, слова не выдернешь. По той же самой переписи, более половины верующих считало себя католиками. А служба в костёле ведётся, как правило, на польском. Раз, правда, слышал на белорусском.
А в-четвёртых, – рыночные отношения. Когда союз нерушимый стал заваливаться, повалил народ наш многострадальный за границу, отношениями (товарно-денежными сугубо) заниматься.
А там уж политэкономия была исключительно практическая. Сможешь свой товар лицом показать, да на вопросы покупателя вдобавок ответить, короче – продать влёт, то честь тебе и хвала, и денежка в кошелёк. А коль уж договориться не получилось, язычок свой в хранилище продержал (в том самом, куда диплом и мечты о светлом будущем засунул), словом не обмолвился, то вези, умник, своё барахло обратно и на то, что гостинцы домой привезёшь, не рассчитывай даже. На билет бы хватило.
Я-то начинал с Кузни́цы Белостокской (Kuźnica Białostocka). Потом были Соку́лка (Sokółka), Белосток (Białystok), Остроленка (Ostrołęka) и Варшава (Warszawa).
И, чтобы уж закончить с тем, откуда я знаю польский, то, наряду с четырьмя предыдущими причинами, есть ещё одна.
В-пятых, – люблю читать, а по психотипу я – „визуа́л”.
Любовь к чтению у нас (напомню, Homo soveticus) прививалась с малых лет, о чём, честное слово, нисколько не жалею. В первые годы жизни в Польше довольно часто приходилось выезжать по делам и я буквально сатанел, когда в дороге не было никакого „чти́ва”. Возьми, просиди два-три-пять часов сря́ду. То же самое поро́ю – во время ожидания. К врачу, парикмахеру, либо в каком-нибудь учреждении. Тогда все брошюрки, проспекты рекламные и бабские журналы были прочитаны от корки до корки.
Читал, естественно, по-польски. Сначала трудновато было. Выражения, слова, обороты вроде похожие, но не всегда понятные, Но никогда не стеснялся спросить знакомого или просто попутчика – что сие означает. А если было что почитать на русском, либо английском (газета, журнал, книга) то обложку не прятал. Ну и, понево́ле, что-то из прочитанного, записывалось, откладывалось и складировалось в мозговом аппарате.
Если я, допустим, сомневаюсь, как правильно пишется то или иное слово, то должен его именно написать. Чтобы увидеть. Потому что „визуа́л”, это не болезнь такая, а весьма интересный субъект, который окружающий мир воспринимает преимущественно глазами.
И, когда напишу, и посмотрю на него (на слово это написанное), то порывшись в своих мозговых закромах, в поисках сравнений и примеров, могу утверждать на 100%, что должно быть так, а не иначе. Хотя какого-то определённого правила (отчего именно так) не вспомню и не скажу. Я такого правила, извините, не знаю, а на вопрос: „Почему?” могу дать вполне исчерпывающий ответ: „Потому что”.
Это абсолютно не значит, что звуков, запахов и всяких там тактильных ощущений для „визуа́лов” не существует. Просто-напросто зрительные образы доставляют им больше информации, лучше воспринимаются.
Далее: Język polski ~ польский язык ⇔ język ruski ~ русский язык.
Комментарии
Отправить комментарий