Толи́ка истории – разделы и переделы Речи Посполи́той.

Ранее: Польша. Так заграница или всё же ещё нет?

Возвращаясь к „...Польша не заграница”, хочу отметить, что слышал и другие варианты этой поговорки. Только вместо Польши могли быть Китай, Болгария, Монголия, Белоруссия и так далее. То есть страны советского, либо постсоветского блока. Какая из них была первой „незаграницей”, трудно однозначно сказать. Но вот ни Франции, ни Японии в этом списке как-то нет.

А Польша? После трёх разделов Rzeczypospolitej [жэ́чыпосполи́тэй] ~ Речи Посполи́той (1772, 1793, 1795) между Австрией, Пруссией и Россией польское государство попросту исчезло с политической карты Европы на сто двадцать три года.

♦ Хотя есть разговоры и о четвёртом разделе (точнее – переделе). После падения наполеоновской империи, на Венском конгрессе в 1814 – 1815.

И пятом – с началом Второй мировой войны в сентябре 1939, в соответствии с пактом Мо́лотова – Риббентропа.

И потому, наверное, в 1929, десятилетие спустя после обретения Польшей (1918, в ноябре 2018 столетие праздновали) независимости, Владимир Маяковский недаром писал:

✓ На польский –

              глядят,

                     как в афишу коза.

На польский –

             выпяливают глаза

в тугой

       полицейской слоно́вости –

откуда, мол,

            и что это за

географические новости?

Повторюсь, от политики я далёк и политика мне по-барабану. Но должны же ноги откуда-то расти и объяснение логичное тоже должно быть.

А потому я думаю, что погранцы западные и пялились-то на польский паспорт, просто-напросто не догоняя географических непоняток. Ведь, пересекая государственную границу и показывая паспорт, ты одновременно подтверждаешь, что страна, гражданином которой являешься, суверенная, ну вообще заграница-заграничная.

А тут, ни с бу́хты, ни с бара́хты, после стольких лет забвения – на тебе, Польша. Экзотика!

Так, с Польшей, вроде бы, разобрали́сь.

Теперь бы ещё с курицей порешать. Вот кого-кого, а птичку действительно жалко. Потому, как она вовсе и не птичка получается. Кто? Да непонятно. Просто непти́ца.

Если бы всё зависело от летательных способностей, тогда ещё ладно. Но пингвины со страусами тоже не порхают, не умеют они. Но – птицы, однако же!

И живёт наша бедная курочка со своим петушком, и топчет он её не меньше, чем селезень свою подружку-селезёнку. А мозговой аппарат у неё с гулькин нос.

Недаром ведь поэты всякие разности выдумывают. Как Иосиф Бродский, например:

✓ Пусть и вправду, По́стум, курица не птица,

но с куриными мозгами хва́тишь горя.

Поляки на этот счёт обычно говорят trudno [тру́дно]. Не в смысле тяжело, невмоготу́, невмо́чь, а в значении ну ладно, бывает, случается.

Это значит, что есть мнение, а откуда оно взяло́сь – не ясно. Сказано, что „Курица не птица…”, значит так тому и быть.

Я это к чему. Пословица она (вроде как) народная. А что народ сказал, то свято.

Хотя, пословицы могут и противоречить одна другой. В этом-то, собственно, и заключается народная мудрость.

✓ А в подтверждение моих слов, вот вам ещё одна русская пословица: „Глас народа – глас божий”. Её латинский аналог „Vox populi vox Dei” [вокс пóпули вокс дэ́и].

Ну, a коль уж в латынь погрузились. По́стум, к которому товарищ Бродский обращается (с латинского postumus [посту́мус] ~ „посмертный”), – это император в Древнем Риме, родившийся после смерти своего отца. 

Далее: Смена языка – смена мышления.